Фонари грызут аллею…
    
    Вдалеке послышался шум двигателей, разбавляемый дружными восхищёнными возгласами. Добб тут же подорвался со своего места, выскакивая за ворота. Подобрав пулемёт, за ним поспешил и я.
    К бывшей базе бандитов, подпрыгивая на ухабах, двигалось две машины. Большие легковушки с открытыми кузовами, в которых сидели наши ребята — явно отрываясь на полную катушку. Нас редко возили на машинах, поэтому покататься хотели все.
    -Вот это да! — воскликнул я, смотря на приближающиеся огни фар, — Откуда они берут топливо в этой глуши?
    -Дизели, — с улыбкой ответил доберман, — Они работают чуть ли не на подсолнечном масле.
    -Круто, — восхищённо выдавил я. В темноте машины не казались очень большими, но когда они приблизились я смог хорошенько их рассмотреть: огромные колёса с покрышками на низком давлении, два места внутри и много мест снаружи, в кузове. Каждая машина привезла троих бойцов — все сидели в кузове, наслаждаясь поездкой. Водители были не наши, видимо местные.
    Чуть покружив, грузовики остановились у ворот, и бойцы спустились на землю, полные счастья и восторга.
    -Стоять… — лениво сказал Добб, поднимая своё оружие, — Сначала представьте гостей…
    Я удивлённо посмотрел на добермана — всех шестерых бойцов мы знали, и в представлении не нуждались. Но, приглядевшись, я понял причину негодования добермана: в кабине одного из грузовиков сидел лис. На его машину доберман и наставил свой гранатомёт.
    -Добб, ты чего? — спросил подошёдший к воротам боец из нашего вагона, — Своих не признаешь?
    -Своих — признаю. Лис — не очень… — признался он.
    -Ты это потом седьмому вагону скажи, — шепнул я своему другу, — Потом посмотрим, что они от тебя оставят.
    -Слушай, не шути, — проворчал он, сдвигая брови, — Кто этот лис? — Добб тыкнул в сторону машины стволом. Рыжий водитель поспешил вылезти со своего места и представится:
    -Меня зовут Ренрек, я из городской администрации. В благодарность за избавление нас от бандитов, мы предоставляем вам эти две машины для перевозки Вашего имущества.
    Доберман опустил ствол.
    -Конечно, если вы не будете против — поделится неким количеством патронов для местной полиции, — продолжил он.
    -Не жалко, конечно, — ответил я, — Здесь хватит на всех.
    -Тогда давайте приступим к погрузке…
    Шестеро солдат, присланных к нам в качестве рабочей силы, зашли на базу и под нашим руководством стали собирать боеприпасы, загружая их в кузова машин. Даже с таким подарком, мы с Ренреком посчитали, что в одну ходку мы не справимся. Первой партией шло всё самое важное — самые ходовые патроны для автоматов и пистолетов, гранаты и новое оружие. Обе машины были забиты доверху и уже не выдерживали — поэтому мы отправили их к поезду, разбирая что будет брать лис для своих. Он был необычайно скромен — два ящика патронов для Пистолета Макарова, и ящик для автомата Калашникова. Даже Добб подобрел и хотел предложить ему больше, но лис признался, что этого им хватит на год, если не больше. Бандитов больше не было, а согласно плану партии (то есть нашего государства) полиция никого не убивала и даже старалась не калечить. Оружие применялось не так часто, как у нас…
    Ко второй партии, в которой уехала большая часть тяжёлого оружия и гранатомётов, прицепили ещё и две зенитные пушки — их могли завернуть у поезда, так как таскать их с собой смысла не было, как и места для них. Если что — останутся на вокзале и будут радовать нас, когда мы снова вернёмся в этот город. Доберман никак не хотел отдавать свой ящик с гранатами. Он нашёл целых три, и выбрал самый полный — теперь он был самый счастливый доберман на свете, а заодно и самый опасный. Как и Терминатор, он был готов тащить свою добыче на себе, хоть пешком — потому что знал, что никто не обратит внимания на его заслуги и его гранатки свалят в одну кучу и будут давать пять штук в месяц.
    Для третей партии на базе пришлось искать топливо. Похоже, растительное масло в баках закончилось, но цистерна с каким-то горючим нашлась быстро, и грузовики, приятно заворчав двигателями, увезли остатки патронов, оружия и бойцов к поезду. Мы с Доберманом устроились в кабине, прогнав оттуда ещё двоих зверей — им пришлось ютиться в кабине.
    Придерживая свой заветный ящик задней лапой, доберман, как только машина тронулась, раскрыл пасть и вывалил язык, давая ему трепаться на ветру. Он всегда так делал, когда мог, но сейчас ему это действительно нравилось. Грузовик набрал скорость и я покрепче взялся за небольшие поручни внутри кузова.
    Пока мы ехали, я успел хорошенько разглядеть и город и то, что его окружало. Бородино процветало. Помимо бескрайних перепаханных полей, которые были засеяны пшеном и подсолнухами, почти у каждой семьи было своё хозяйство. В городе жило всего 1200 зверей, но они вместе сделали больше, чем все 15 тысяч, живущих в Москве. Казалось, что в маленьком городке каждый был знаком со своим соседом, все были приветливы — нас вообще встречали как героев, некоторые даже просили патронов, когда машины останавливались на перекрёстках или сильных ухабах. Мы не жадничали, хотя как потом поняли — зачем им были нужны патроны, когда всех бандитов мы изжили?
    Пленённого лиса погрузили во вторую машину ещё на базе — он всё ещё не подавал признаков жизни, хотя иногда дёргался и даже пытался что-то промямлить. Мне было его жалко. Когда мы сдадим его властям этого города, то скорее всего лоботомию проведут прямо на месте — чтобы лис больше никогда никому не навредил. Жить без части мозга довольно тяжело, но в такой жизни можно принести хоть какую-то пользу для общества. Возможно его заставят пахать поля в ручную или собирать урожай. Раз в год будут давать какую-нибудь не очень брезгливую самку, готовую родить от ущербного зверя, а потом всё повторится…
    Я потряс головой, вытряхивая глупые мысли из головы. Может быть это он застрелил наших разведчиков, а может это он раскладывал мины на поле — в любом случае он этого заслужил.
    Дорога плавно превратилась из грунтовки в ровную стеклянную полосу. Пережитки войны, когда вся земля вскипела и вся почва покрылась слоем стекла — в разных местах разной толщины. Странно, что это было здесь — я искренне хотел думать, что до этих мест война не добралась. Однако факт оставался фактом — предусмотрительные звери использовали это в своё благо.
    Грузовики шуршали шинами по стеклу. Вскоре показался вокзал и наш состав около него — почти все воины высыпали из вагонов на городскую площадь, собравшись у огромной кучи боеприпасов, привезённой нами. Была даже какая-то очередь, у начала которой стоял наш командир-шакал. Всем желающим выдавали новое оружие.
    Когда Ренрек посигналил толпе, чтобы все разошлись, и звери увидели нас с доберманом, многие захлопали. В основном те, кто держал в своих лапах новое оружие, но и некоторые бойцы, вооруженные холодным оружием, поддержали наш успех. Лис сбавил скорость, медленно везя нас сквозь толпу зверей к награбленному.
    Доберман начал приветливо махать лапой нашим воинам. Сидя в кузове машины это получалось как на параде, как будто он был большим военачальником. Я тоже присоединился к этой эйфории — всё-таки нас встречали как настоящих победителей, несмотря на то, что мы потеряли троих бойцов.
    Наконец грузовики остановились у временного склада боеприпасов. Доберман поспешил вскочить со своего места, пинком откидывая борт кузова и хватая свой ящик с гранатами. Шакал, увидевший это, рванул было к нам, но доберман чуть рыкнул на него, и чёрный подумал что лучше будет контролировать порядок у склада — иначе звери разберут её за считанные минуты.
    Я побежал за ним, неся свою добычу — Добб расталкивал всех плечами, делая солидную колею в толпе зверей, я просто держался его курса. Мы добежали до своего вагона, затащили внутрь ящики патронами и понесли их до своих мест. У добермана места не было — всё занимал его гранатомёт, который он запер под нижней полкой в нашем купе. Всё оставшееся внутри пространство доберман забил гранами, но всё равно в ящике осталось довольно много. Поэтому ему пришлось пожертвовать местом на полке и поставить зелёный ящик у изголовья. Я лишь усмехнулся — неприятно наверное спать головой у того, что может рвануть и разнести в дребезги целый вагон. У меня место оставалось, поэтому я предложил своему другу оставить немного у меня — но в вопросах о патронах доберман не доверял даже лучшим друзьям и я его отлично понимал.
    Наконец, запрятав свою добычу, мы вышли обратно на перрон и направились к площади. Толпа воинов в своём большинстве уже успела рассосаться, в очереди за оружием остались самые стойкие. Шакал, не излучая безграничную радость и любовь, скрупулезно отдавал стволы в лапы зверей. Мы подошли к нему, решив помочь с раздачей.
    -А, это вы, — пробурчал шакал, — что, вам того что вы уже унесли мало?
    -Нет, мы помочь хотим, — ответил за меня Добб.
    -Поможете когда всех разгоним, — махнул лапой камрад, — Видите как у нас все хотят новый ствол.
    -Так с этим и поможем, — заверил я, вставая рядом с шакалом и подзывая к себе следующего, — Давай, или сюда. Тебе чего?
    -Мне бы что-нибудь автоматическое… — несмело попросил сильный бойцовый пёс. Я кивнул ему, и полез вместе с доберманом в кучу оружия. Для пса отыскался неплохой укороченный автомат Калашникова. К нему мы набрали сотню патронов и пёс ушёл счастливый.
    Шакал хоть посмотрел на это и неодобрительно, но спорить не стал. Нечего оружию пылиться на складе — каждый должен был знать и уметь обращаться со своим стволом, так как времени обучать всех владению одним типом оружия не было — как и не было единого образца стандартного вооружения.
    -А вот кому обрез? — Добб появился наверху склада с большим двухзарядным дробовиком двенадцатого калибра. Тигр, стоящий прямо передо мной, охотно кивнул, и пёс бросил ему оружие. Шакал дал коробку патронов — тридцать штук. Мы раздавали оружие почти два часа — подходили всё новые и новые бойцы, у кого были слишком слабые образцы или оружие в плохом состоянии. То что мы находили у бандитов в негодном для стрельбы состоянии — откладывали в кучу неподалёку. Там три-ч...